МИРОЗДАНИЕ: ДОМ, СЕМЬЯ, ЧУВСТВА И ОТНОШЕНИЯ....

Любовь и Инферно. Распределение ролей.

На днях в очередной раз обсуждал с одним из собеседников вопросы энергий Любви и Инферно. И в очередной раз понял, что большинство людей, даже серьезных и вдумчивых не совсем правильно воспринимают эти термины в связи с тем, что, с одной стороны, они слишком затерты их бытовым пониманием, а, с другой, это понимание слишком однобоко.

Например, то же самое Инферно, как понятие из христианской традиции однозначно воспринимается как нечто демоническое, адское. Любовь в то же время неизбежно ассоциируется с обычным земным чувством любви человека к человеку с привнесением в это понятие всех нюансов от жертвенности до страсти. Кстати, как чистая жертвенность, так и страсть при всей своей похожести на Любовь сформированы энергией Инферно.

ЛЁД И ПЛАМЯ

О ПУТИ И БЛАГОДАТИ

Когда приходит сила, мир становится другим. 

— Все сказки о болячках и прочих расстройствах любимого организма в виде гриппа, в конечном счете, сводятся к состоянию иммунной системы, которая в свою очередь определяется наличием личной силы, топологией и системой мировосприятия. В синергии это представляется, как намерение, мировоззрение и мироощущение, и в своей целостности является Творцом — на уровне мироздания, Логосом — в каждой конкретной вселенной и правом быть собой — для Человека.

— Искусство нахождения главного звена или фокуса ситуации, позволяющего решить, какую бы то ни было задачу, назову Мудростью.

ДОСТУЧАТЬСЯ ДО ЧИТАТЕЛЯ

НАЙТИ ЕГО И ВСТРЕТИТЬ...

Первое издание вызвало три вида реакции. Первый — наиболее естественный и очевидный, которого автор собственно и ожидал. Книга рассмешила немало людей, особенно читавших ее на ночь, и это не могло не порадовать автора. Второй вид реакции его не удивил, но огорчил. Отдельные, наиболее сентиментальные, читатели расстроились из-за того, что, во-первых, находятся циники, которые считают возможным поиздеваться над святая святых науки, во-вторых, что еще хуже, оказывается, что есть над чем издеваться. Третий вид реакции автора, напротив, удивил, но не огорчил. Некоторые из прочитавших книгу поощрительно сообщили ему, что шутливый жанр — единственно возможный для того, чтобы обсуждать (и осуждать) серьезные вещи, при этом никого не обидев. В самом деле: что возьмешь с шута? И не случайно в прежние времена шуты были самыми привилегированными фигурами при монархах и единственными, кому те дозволяли говорить правду.